9 августа я получил предложение судьи Инес Вальтер о прекращении уголовного дела против меня на основании статьи 153 а Уголовно-Процессуального Кодекса. Мне предлагали оплатить только 1 000 евро какому-то объединению в наложении взыскания штраф был 17 500 евро. Мне обещали, что это наказание не будет отражено в моих документах и что разноски суда будут за счет бюджета.
11 августа после ознакомления с членом 153 а я отверг предложение на основании того, что как из-за принципиальных, так и из-за прагматических соображений, я не могу принимать вину, которой у меня нет. Я отметил в своем ответе, что я мог бы подумать о каких-то компромиссах только по отношении своих будущих действий и только в связи с освобождением моих венгерских знакомых и воостановлением моих прав на личную жизнь.
Предложение подтвердило мое понимание, что в моем деле речь не идет о правораздачи, а о погашении моего блога и что все должно закончить либо решением, либо приговором, предусматривающих погашением моего блога (статья 153 а называет это „устранение общественного интереса в уголовном преследовании“ через „устранение нанесенного ущерба“) и что судья находится под нажимом сделать это быстро и без шума.
После моего отвержения я знал, что скоро последует следующий шаг моих оппонентов и он не опоздал – 6 сентября я получил распоряжение явиться на судебное заседание 28 октября в 10:00 часов. Это означало, что судья Вальтер тоже отвергла мое требование о расследовании о торговли людьми и тем самым нарушила принцип обязательного расследования в интересах торговли людьми. По-видимому немецкое рабовладельческое государство решено любой ценой добиться стирания моего блога.
13 сентября я посетил Районный Суд Лейпцига, чтобы ознакомиться с последними документами моего дела. К моему удивлению там не было ничего кроме документов, которых я уже либо получил, либо сам послал. Так как предложение судьи о прекращении дела на основании статьи 153 а я воспринял как свидетельство того, что судья после получения моего защитного заявления и доказательств продолжает считать меня виновным, я спросил насчет документов, с которыми судья и прокурор отвергли мои доказательства. Получил ответ, что они их не отвергали и еще не взяли отношения к ним. Формально это было так – в предложении судья мне писала, что она приняла во внимание написанное мною, что является весьмя нейтральным заявлением. Но я не могу понять, как судья, которая получила мое заявление с доказательствами и не брала отношение к ним, будет предлагать мне уменьшение моего штрафа и как я, получив, как я узнал, становище суда к моим доказательствам на самом заседании суда, на котором вынесут мой приговор, смогу что-то исправить. К тому же она не могла делать мне такое предложение без согласия прокуратуры, которое я тоже не видел. Самое важное то, что распоряжение судьи о созыве основного заседания означает, что она отбросила самый фундамент моей защиты – требование о прекращении процесса из-за сделанных на нем правонарушений, но по каким-то причинам не хочет обоснавать свое решение, что она должна сделать еще в извещении об основном заседании. Судья Вальтер нарушила статью 6, параграф 3, пункт(b) Европейской Конвенции по Правам Человека („Конвенция“), требующая предоставить подсудимому достаточное время и возможности для подготовки своей защиты.
Без сомнения судья и прокурор свели их писменную корреспонденцию к минимуму в моем деле и последствие этого то, что несмотря на осмотры досье моего дела, оно стало непрозрачным для меня, что тоже представляет нарушением права на достоточное время и возможности для подготовки моей защиты. По-видимому они предпочитают работать в темноте и держать меня, обвиняемого, в темноте по отношению к тому, что происходит. Кстати, такие способы применяли и гитлеровские судьи, которые вели уголовные дела против антифашистов из „Красного Оркестра“ – обвиняемым предоставляли их досье во вечер перед заседаниями судал Моя судья расчитывает по-видимому на то, что когда я получу приговор с основаниями об отвержении моего требования о прекращении процесса и с указанием стереть свой блог 28 октября, читатели моих блогов не смогут никогда узнать с какими аргументами мое требование и мои доказательства были отвергнуты.
Я нахоже очень тревожным сказанное мне, что во время процесса я не получу никакой информации от этого суда, что отражает и реальную ситуацию до сих пор. Насчет протоколов от проверок, копий от паспортов венгерок все понятно – их запросто нет, потому что этих проверок и других контролных мероприятий никогда не было. Но если помните, я попросил о немало других информациях и документах, которые без никаких объяснений я никогда не получил. Остановлюсь на две из них.
Во-первых, это имена собственников дружества Phönix GmbH, которому принадлежат апартаменты, в которых совершены описанные в этом блоге преступления. Еще на допросе надо было спросить Йенс Коттке кому принадлежат эти апартаменты, в каком качестве он распоряжается ими и представить полномочие на это. Конечно, это не сделано, чтобы могучие торговцы людьми остались анонимными. Иначе имена, даты рождения и адресса собственников дружеств с ограниченной ответственностью в Германии можно видеть в списках собственников этих дружеств, являющимися приложениями к торговому регистру.
Со своим отказом предоставить мне список собственников Phönix GmbH суд лишил меня возможности упражнить свое право на независимого и беспристрастного судья и право на устранение судьи, регулированные статьей 6 Конвенции и статьями 22 - 32 Уголовного-Процессуального Кодекса. Возможная пристрастность суда в моем деле является очень серьезной проблемой ввиду того, что послужившее как начало Саксонской Аферы около 10 лет назад расследование контрразведки провинции Саксонии пришло к выводу, что многие магистраты Районного Суда Лейпцига замешены в торговли женщинами, в спекулятивные сделки недвижимостями и в связях с организованной преступностью. Собственники Phönix GmbH приобрели большинство своих апартаментов как раз через спекулятивных сделок и единственный человек, известный мне из прессы как получивший недвижимость по спекулятивным ценам, является бывшим вице-президентом Районного Суда Лейпцига.
Сохранение в тайне документов этого расследования, прекращение этого расследования и репрессии против расследующих саксонскими властями с помощью центральных властей, представляют грубое нарушение права на независимого и беспристрастного судья многих подсудимых этого суда.
Во-вторых, нет ответа на мой запрос является ли Йенс Коттке информатором полиции нравов Лейпцига. Этот вопрос я уже выяснил, остает только официальное подтверждение, которое можно получить лишь через суд. Каждый информатор, который возбуждает дело должен считатьтся тем, что его статус будет выяснен. И если Йенс Коттке является информатором, тогда не только результаты расследования шефа полиции нравов являюткя ничтожными (они и так являются ничтожными, так как я его в своем блоге обвинил в пособничестве торговли людьми и он не вправе расследовать мои утверждения), но этот шеф и полицейский, который руководит работой Коттке – если это не сам шеф полиции нравов Мартин Кийтман, являются прямо ответственными за преступления, совершенных им против венгерок.
Обе требуемы мною информации имеют значение о доказательстве правоты моего утверждения, что полицейские и сводник принадлежат одной и той же системы – системы торговли людьми.
Суд полностью отказал мне право допрашивать свидетелей. А я хотел задать вопросы и служащим БКА Дитмару Шмидту и Ралфу Обернсдьорферу, и самому Йенс Коттке. В суде я узнал, что на заседании будут лишь судья Инес Вальтер, представител прокуратуры – той же самой прокуратуры, которая отказала мне расследование и по отношении торговли людьми, и по отношении клеветы против меня со стороны Йенс Коттке и таким образом два раза лишила меня права на правосудие и права на эффективное средство правовой защиты, и я (по отношении адвоката Коттке я не уверен).
В ее предложении о прекращении дела судья упомянула свои соображения в связи с расходами процесса, но по моему она должна была думать о них когда подписывала распоряжение о штрафовании. У меня должно быть право на защиту и это право мне важнее чем расходы одного противозаконного процесса, проводимого с целью унижтожение свидетельств о массовых преступлениях. Я заметил, что мои оппоненты всегда добываются от государственных органов и правосудия того, что они хотят, в то же время как как только я потребую что-то, мне напоминают о расходах процесса. Дам один пример. Так как в ее предложении судья упомянула, что некоторые из упомянутых мною свидетелей не могут принять участие в расследовании, я спросил в суде кого она имела ввиду. С удивлением узнал, что она имела ввиду „Лили“. Дело в том, что я никогда не планировал втягивать жертв рабства в мой процесс, во-первых потому что есть достаточно вещественных доказательств, во-вторых потому что они зависимые люди и не хочу создавать им лишных проблем. Но так как мне все равно лишили права вызывать ее, напомню, что когда торговцы людьми хотели заставить ее дать ложные показания в процессе против меня, БКА запросила и получила от венгерских властей ее личные данные, а Мартин Кийтман инструктировал Йенс Коттке организовать ее „добровольное“ появление в полиции для сдачи показаний. Сейчась, если я захочу, чтобы ее вызвали, они ее не вызовут, хотя в досье есть все ее данные. Ничего больше не характеризирует современного Запада и его институции кроме как двойные стандарты и лицемерие. Чтобы выявить его жестокость и безчеловечность, надо покопаться по-глубже, как я удачно сделал своим блогом и как раз поэтому преступная верхушка Германии добывается его стирания.
Замечание о „Лили“ не является единственным свидетельством незамечания того, что я пишу. В моем защитном заявлении я потребовал всеобъемлющее расследование моей жалобы в связи с торговлью людьми от 22.12.2011, о включении в акты дела я попросил еще 1 июня 2015 года.. В суде я обнаружил, что ее в досье нет и никто меня о ней и не спросил. Я послал ее позже через электронную почту. Я не думаю, что моему выступлению на заседании дадут больше внимание, чем моему защитному заявлению, которое якобы не замечают. Да, будет протокол этого заседания, но для него подпись, а значит согласие подсудимого не требуется и в нем будет лишь то, что суд хочет – это я знаю на личном опыте. Полное пренебрежение моих защитных действий со стороны суда представляет собой лишением моего права на защиту по статье 6, пар. 3 пункт (с) Конвенции.
Сейчас поделюсь, что меня больше всего беспокоит. Язаметил в досье, причем еще в прошлый раз, крайне ненадеждное его ведение, в основном тех бумаг, которых я передал суду. Я не увидел содержания досье, в котором фигурируют мои документы – в том числе защитное заявление с моими доказательствами как приложения, что дает возможность их устранить или скорее всего заменить чем-то другим. К тому же переданные мне их копия не несут ни печати, ни подписа кого-то из суда за исключение лишь первой страницы, а их в общем около 50, что тоже дает возможность для злоупотреблениял. У меня нет никакой гарантии, что то, что я представил суду, в том числе мои доказательства, является неотменной частью досье дела. Ситуация ухудшается тем, что нет ни одного комментария ни судьи, ни прокурора, к моему защитному заявлению, который указал бы на то, о чем в моем заявлении шла речь. Думаю, что это не случайно.
Мои опасения можно правильно понять лишь если учесть, что чтобы уличить одного судья в Германии в уклонении от правосудия, надо доказать, что у него было намерение к тому, что очень сложно. На самом деле это может иметь место лишь если содержание документа, который судья должен знать – как раз как защитное заявление и доказательства обвиняемого, указывает прямо на то, что данный приговор является уклонением от правосудия. Как видим, ровно как немецкий законодатель позаботился, чтобы немецкие содержатели публичных домов имели польню свободу к отношении женщин, работающих на них, так он и позаботился, чтобы судьи имели полную свободу при защите этих содержателей и при расправой с теми, которые их беспокоят.
Судья Инес Вальтер не только не устранила правонарушения против меня, на которые я указал в своем защитном заявлении, но и сама отказала мне все востребованных от меня прав обвиняемого и тем самым отказала мне право на защиту. Этим, и вместе с тем, что она не устранила закононарушения против меня, сделанные в следственной фазе процесса, она по сути лишила меня права на справедливое судебное разбирательство.
Хочу упомянуть еще две впечатления от досье моего дела – что дело ведется в основном не от суда, а от прокуратуры и что в этом деле ко мне относятся не как к субъекту и стороне дела, а как к объекту. Юридически я как обвиняемый и защитник ровнопоставлен с обвинением, а судья должна защищать закон и быть беспристрастной. Но это невозможно в условиях криминальной диктатуры Германии. Обе впечатления я демонстрирую одним примером. В феврале этого года судья попросила согласие прокуратуры назначить мне судебного защитника и после того, как прокуратура не согласилась, она бросила эту идею. Меня, кстати, вообще не спросили согласен ли я иметь судебного защитника.
Я раньше выразил свое мнение насчет немецких адвокатов и аргументировал его с историческим Лейпцигским процессом. Подчеркну, что в Германии защитники не объязаны следовать инструкции своих клиентов, что дает им полную свободу злоупотреблять их доверием. Несколько дней после моего приезда в Германию я обратился к одному адвокату из Лейпцига с просьбой проконсультировать меня насчет законности правовых действий против меня и дал ему досье на пару дней. На консультации он заявил, что на одном процессе не может и быть речь о каких-та неправомерностях со стороны властей. Потом он стал убеждать меня возложить ему мою защиту, подчеркнул, что хорошо знает судью, рассказал кое-что о ней и сталь гласно думать какими деньгами мог распологать Йенс Коттке. Он настаивал на то, что на процессе я отказался самому брать слово и представил мне свой стратегию защиты, которая только могла облегчить мое осуждение. Я обещал подумать и оплатил ему все, что он потребовал за свою консультацию лишь чтобы создать впечатление, что я буду его нанимать – у меня были большие трудности найти жилье и я мог его найти только если могучие купцы людьми подумали, что я стану их легкой добычей. Никто, даже честный адвокат не будет в состоянии подлинно защитить меня, потому что на его окажут тот же самый нажим как на меня и это не имело бы смысла для него. Лучшую роль, которую мог бы выполнить сознательный адвокат – эта роль честного посредника. Только мне посредник не нужен, потому что мне не о чем вести переговоры с судом – цель всего процесса против меня заставить меня вытрить свой блог, но я это никогда не сделаю – и потому что этот блог является делом и смыслом моей жизни, за которое я оплатил жуткую цену, и потому что этот блог является моей единственной защитой от криминальной немецкой верхушки и вытрить его является самой большой глупостью, которую я могу сделать.
Думаю, когда судья хотела назначить мне защитника, она имела ввиду как раз посредник для переговоров со мною – она бы предпочла сделать мне предложение о прекращении через защитника чем писменно и официально, как она была вынуждена сделать.
Несколько дней тому назад я уведомил Европейский суд прав человека о нарушениях в моем деле и попросил суд провести мониторинг моего дела. Идея пришла мне в голову после того как я прочитал, что этот суд активно поддержал Ахмеда Чатаева, который по-видимому стоит за терактом в аэропорту Стамбуля, из-за его статуса политического беженца. Надеьюсь, суд сделал это не по политическим, а по чисто правовым соображениям. Посмотрим.
В своем защитном заявлении я намекнул, что если процесс против меня не вернется на рельсы законности и нарушения против меня не будут устранены, я не буду дальше участвоват в нем, посколько этот процесс противоправный и его цель через юридического террора заставить меня вытрить свой блог и тем самым уничтожить живое свидетельство о причастности верхушех Запада к самому большому и массовому преступлению современности. К тому же я не отказался от своего намерения помочь жертвам современного рабства.
10 октября с утра я начинаю бессрочную голодовку со следующими требованиями:
1. Всеобхватное расследование моей жалобы от 22 декабря 2011 года и всех моих утверждений и описаний случаев издевательств над венгерками в Лейпциге в польном соответствии с международными стандартами расследования. Ни один из обвиненных в моих блогах служащих и ни одна структура, к которой они принадлежат, не будет принимать участие в этом расследовании. Право для меня (как у адвоката Йенс Коттке) периодично следит за ходом расследования в замен на ангажимент с моей стороны пока расследование ведется професионально не публиковать информации о его ходе или расспространять информации о нем. При рассхождении мнений о ведении следствия должна быть возможность привлечения следователей из третьих стран.
2. Венгерки должны получить гарантии их безопасности в польном соответствии с международными договорами в этой сфере, причем с самого начала надо включить международные или из третьих стран правозащитные организации.
3. Устранение всех допущенных против меня нарушений в ходе дела
4. Установление личных данных акционеров Феникс ГмбХ к 1 январю 2010 года и к 27.07.2015 года. Конечно, это должно быть сделано в рамках вышеуказанного расследования, но я это выделяю, чтобы установить их влияние на людей и институции, участвующие в моем судебном процессе.
5. Восстановление моих прав на личную жизнь, а значит моих контактов со знакомыми мне венгерками и уктановление контактов с венгерками, издевательства над которыми я описал в своих блогах.
6. Восстановление моих прав постоянно проживающего в Германии гражданина ЕС.
Я буду проводить голодовку один, в своем жилье и без медицинской помощи.
Эта голодовка будет моим вызовом против установившегося после Холодной Войны коллективного неоколониализма Запада над странами Восточной Европы и в частности против самое уродливое следствие и проявление этого неоколониализма – торговли восточноевропейцами, в основном молодых женщин, что превращает эту торговлю в средство тихого геноцида восточноевропейских народов.
