Я вообще не принимаю западную демократическую идиллию, представляемую средствами массовой информации и политиками, согласно которой на Западе люди живут в демократии, посколько у них есть многопартийная система и раз на четыре или меньше лет население на выборах решает кто будет править страну и таким образом оно имеет решающее слово в управлении страны. Мой основной аргумент – эмпирическое и статистическое наблюдение и заключение, что бенефициентом всех выборов является большой капитал и как мы голосуем не имеет никакого практического значения. Помню следующую надпись на стене одного здания в Софии: „Вьборы не решают ничего, если бы решали, их бы не проводили“ и я с этим полностью согласен.
Кстати, я далеко не единственный, который так думает. Согласно запроса института по исследованию общественного мнения infratest dimap, прошедший в конце 2014 и начале 2015 года около 60% немцев считает, что в Германии нет подлинной демократии и основная причина для этого слишком большое влияние хозяства (понимайте концернов) на политику. Ввиду много основных событий после этого запроса, я думаю, что процент сторонников этого мнения увеличился.
В этой статье попробую пояснить обстойно, почему так называемая демократия не существует.
Начну с тем, что реальный доход населения на Западе с конца 70-ых, когда правители Запада поняли, что выгрывают Холодную войну, в то время как с тех пор большинство стран Запада пережили периоды большово экономического роста – даже из-за того, что захватили рынки Восточной Европы и бывшего Советского Союза, в то время как финансовые потоки от разграбления региона шли в западные финансовые институции. По сути вес этот рост усвоил большой капитал, что на примере США доказывают следующие цифры: одному проценту самых богатых людей в стране сегодня принадлежат 27% националного богатства страны, в то время как в 1990 году этому проценту принадлежали 17% этого богатства; средним 60% населения сегодня принадлежат 26,60% этого богатства (даже меньше того, чего имеет самый богатый процент), в то время как в 1990 им принадлежали 36% этого богатства! Эти цифры запросто означают, что с 1990 до сегодняшнего в США либо не было демократии, либо большинство населения выступало за обогащение самых богатых. По моему причина все таки отсуствие реальной демократии в США в этом периоде.
Во второй половине 80-ых я жил и работал почти два года в Дании. Страна была зажиточной и социальной, чувствовалось, что датчане доволны своей жизню и это было заметно прежде всего по их радостным улыбкам – самое первое и основное впечатление от датчан того времени. В 90-ых страна имела одни из самых высоких темпов роста в западном мире. Но когда я приехал в 2007 году на несколько дней в страну, вместо улыбок увидел напряженные лица, а Копенгаген выглядел на много хуже чем во 80-ых. Стало понятно, что высокий экономический рост ничего не дал населению страны.
Мое заключение, что все основные политические партии сегодня, несмотря на то, как они называются – социалистические, социал-демократические, левые или правые, обслуживают интерессы большого капитала и это основная нынешняя реальность.
Хороший пример этого – Болгарская Социалистическая Партия (БСП), бывшая коммунистическая партия, которая в качестве управляющей партией ввела паушальный налог 10%, которого оплачивают и самые бедные и самые богатые, причем нет минимальной суммы, освобожденной от налогооплачивания. Это крайно правая политика, которую ведут люди, называющими себя социалистами.
Тем, которые скажут, что эта партия не лучший пример социалистической партии, скажу, что председател этой партии во времени принятия этого налога – Сергей Станишев, с 2011 года является Президентом Партии Европейских Социалистов (ПЕС).
А большая коалиция в Германии ставит вопрос как она возможна – 50 лет тому назад люди и не могли представить себе что социал-демократы и християнские демократы (консерваторы) могут править вместе. Причина очень проста – потому что и те и другие обслуживают сегодня интерессы большого капитала. Кстати, посмотрите на Гамбурскую программу СПГ и на проект принципной программы християнских демократов. По сути это не программы, а декларации о том, как обе партии вижут будущее германское общество. Их взгляды сами по себе хорошие, общие, не конкретные и поэтому похожи друг на друга. Основная разница – не в содержании, а в реторике, одни пользуют правую, другие левую реторику.
Сравнения между политическими партиями сегодня и те же партиями 50 лет назад приводит к сравнению их лидеров тогда и сегодня. Тогда политический ландшафт был полным яркими личностями, сегодня такие личности отсуствуют. Мое объяснение – что сегодня нужны покорные и контролируемые политические деятели, которые по сути должны выполнять данные им указания и для этого лучше годятся посредственные люди.
Дело в том, что политические выборы сегодня не являются высшим проявлением демократии, а лишь инструментом легализации власти большого капитала. Поэтому нашу политическую систему следует называть не демократией, а корпоратократией, при которой власть и правительство находятся в руках корпораций, а значит большого капитала.
Ключевое объяснение для этой ситуации – концентрация в руках капитала ресурсов (экономических, финансовых и технологических), информации и администрации (по сути государственното аппарата).
Концентрация капитала является органической и вечной тенденцией капитализма. Но статистические данные о концентрации благосостояния в США на самом деле впечатляющие. Не менее впечатляющими являются данные о другой большой демократии – ФРГ, где по информации Немецкого Института по Исследованию Хозяйства (Deutsches Institut für Wirtschaftsforschung) одному проценту населения принадлежат 35% националного благосостояния, в то время как 90% населения принадлежат лишь 33% этого благосостояния. Да, таковы последствия так называемой социально-рыночной экономики Германии.
Не думаю, что картина в остальных западных демократиях очень различна. Как обобщение представляю следующие цифры: по данным Oxfam в 2017 году восемь самые богатые милиардеры мира имели больше имущества (462,2 млрд долларов) чем более бедную половину человечества (409,1 млрд долларов).
Все эти данные говорят однозначно, что политика, которая привела к такой концентрации ресурсов не отвечает интерессам большинства населения, а значит демократия по сути не функционировала.
Эти данные говорят также, что ресурсы для ведения политики находятся полностью в руках богатых, так как на примере Германии если 90% населения имеют меньше имущества чем самый богатый один процент, то они потребляют то что имеют для выживания и не могут отделить почти ничего для политики, которая все равно далеко от них.
По сути, сегодня лишь большой капитал имеет ресурсы для постоянно дорожающего бизнеса, называемый политикой, и поэтому он является монополистом в нем. Политика очень дорогой бизнес не только из-за выборных компаний, но и из-за необходимости обеспечить безусловную лоялность участников этих выборов – и партий и политиков. Это включает и создание и развитие новых партий, и приобретение существующих партий и их руководителей. По этому вопросу Синтия Маккини (Cynthia MacKinney), которая четыре раза выбиралась в Конгресс США и была его членом в течении 12 лет, говорит следующее: „Заниматься политикой очень тяжело. Первая проблема – попасть вообще в списки людей, за которых голосуют. Но основная проблема – это финансы. Чтобы начать выбирательную кампанию, нужны астрономические суммы. За участие в политическом процессе надо оплачивать большие деньги.“ А один из кандидатов за президент Болгарии на выборах в ноябре 2021 года жаловался в одном интервью, что за каждые 60 секунд его выступления по одному из национальных каналов от него требовали 25 000 левов, что является эквивалентом 13 000 евро! И это в самой бедной стране ЕС.
Сейчась перехожу к информационным ресурсам, а значит к средствам массовой информации (СМИ). Почти все, а может быть все, что мы знаем о политике, мы получаем от СМИ и поэтому они очень важны для формирования взглядов людей и их политических решений. Опять начну со сравнением. Пятдесять лет тому назад поступления СМИ в основном приходили от продаж и рекламы. Это позволяло плуралитет СМИ – левые медии могли существовать без реклам за счет поступлений от продаж. Тогда почти все покупали по крайней мере одну газету в день.
Но после прихода интернета ситуация резко поменялась. Доступ к СМИ, а значит к информации стал бесплатным, а значит поступления нынешних СМИ приходят не от продаж, а от реклам, что делает их зависимыми от тех, которые решают где разместить рекламы, а значить от большого капитала. Причем нынешние СМИ, имею ввиду больших, с национальным обхватом, по сути сами входят в большой капитал.
Алтернативные медии сегодня заполняют ниши и их аудитория ограничена. К тому они как правило не являются източником новой информации, потому что у них нет ресурсов быть таким источником.
В этом блоге я описал, как власти в Германии разправляются с неудобными медиями и журналистами, доходя до их искалечивания и циничные судебные преследования с обвинениями, что они сами себя искалечили, чтобы получать социальные помощи. А расправа с Джулиан Асандж произходит перед весь миром.
Третий ресурс к разположению большого капитала – это государство, причем я имею ввиду не только правительство и политики, но весь государственный аппарат, включая государственные институции и их чиновники и все трое ветки власти – испольнительную, юридическую и законодательную.
Контрол большого капитала над государством является основным източником его реальной власти и то, что Маркс и Ленин во своем времени писали об отношениях большого капитала и государства, сегодня на много вернее чем тогда. Здесь хочу кое-что дополнить и подчеркнуть. Формально госаппарат подчиняется политикам, но большое значение имеет как они выполняют политические решения и как юридические институции толкуют законы. Поэтому неслучайно, как я здесь уже писал, нацисты создали тайные службы и правоохранительные органы ФРГ и конечно, выбирали для работы в них и продвигали по лестнице своих политических последователей. И в то время как нацисткие юристы создали и руководили германское правосудие, а значит прыгнули от законов одной диктатуры, включая и Нюрнбергских законов, на законы одной демократии, то в Боне решили, что бывшие восточногерманские юристы не способны к этому.
Контроль большого капитала над государством привел к становлению глубинного государства. В основе глубинного государства находится уже упомянутая здесь корпоратокрация – власть корпораций, контролирующие политическую, экономическую и юридическую систему страны. Самое важное для глубинного государства, что все ключевые позиции в правительстве и государственных институциях, в законодательной власти и в правосудии занимаются людьми, лояльные корпоратокрации и действующие в ее интерессах.
Основные результаты становления глубинного государства следующие:
1.) Переход процесса принятия решений (важных решений) с официальных государственных органов и их руководителей к глубинному государству и его руководителям. По сути это означает, что важные решения в государстве уже не принимаются теми, за которых люди голосовали, а людьми, которые не участвали в никаких выборах и по крайней мере в качестве руководителями глубинного государства являются анонимными.
Политикам всегда приходилось учитывать интерессы, которые они представляют и это ничто новое. Новое то, что политики уже не принимают решения и не участвуют в процессе их принятия, а они выполняют чужие решения, причем часто им дают свободный корридор принятия неважных решений, чтобы иметь какой-нибудь собственный профил перед общественностью. И если они не подчиняются, в худшем случае с ними происходит то, что произошло с Кеннеди и с Олоф Пальме – их запросто убивают, а в лучшем случае их убирают, как случилось с президентами Кристиан Вулф и Доналд Трамп и с австрийским канцлером Себастиан Курц.
2.) Польный контроль со стороны глубинного государства над общественными средствами, в основном над госбюджетом, что приводит к исключительной концентрации ресурсов и власти в его распоряжение. Этот контроль приводит к тому, что доля социальных затрат в бюджетах постоянно падает, в то время как доля затрат на общественные заказы постоянно растет. Очень удачный пример доминирующей позиции международных корпораций по отношении национальных государств это ситуация вокруг договоров о ваксинах против КОВИД 19. Во-первых, в них корпорации объязали правительства держать договоры в тайне от общественности, хотя речь идет как раз о затратах общественных средств. Во-вторых, все таки стало известно, что правительства объязались не предьявлять претензий корпорациям на случай посторонных эффектов. Во-третьих, хоть правительства участвовали во финансировании исследования и создания ваксин, то патент этих ваксин является собственностью лишь корпораций.
Или берем как пример финансовый сектор, который является существенной составной частью корпокрации. Кто бы держал свои сбережения в банке или в инвестиционном фонде, если бы не была государственная гаранция за них, особенно после финансового кризиса 2008 года и при положении, что по сути банки не оплачивают никаких процентов за вклады в них? Никто, и истина та, что без этих гарантий банковский сектор не может существовать. Что получают правительства за их роли спасателей сектора? Ничего. Как говорил президент Вулф в этом секторе речь идет о национализации потер и приватизации прибылей, за что ему пришлось расстатся со своим постом.
3.) Рынки распределяются не на основе свободной конкуренции (этого кстати никогда не было), а на основе силы и соответствующих споразумений и это распределение проходит в рамках Экономического Форума Давоса. Подчеркиваю – распределение рынков на основе свободной конкуренции при уже развитом капитализме никогда не было – иначе не были бы Первая и Вторая Мировая Война. Основное последствие распределения рынков по споразумениям, неограниченного доступа к общественным средствам и назначения хозяйственных руководителей по признаку лоялности ко глубинному государству – падение эффективности корпораций и тем самым всей экономической деятельности. О финансовом секторе я уже говорил. Посмотрите на немецкие автомобили – их качество упало. По отношении военно-промышленного комплекса США посмотрите на военный бюджет страны, сравните продукцию военно-промышленных комплексов США и Российской Федерации и учтите гораздо более скромный военный бюджет последней, чтобы получить представление об его неэффективности.
4.) Деидеологизация политической системы – по сути уже не существует реальной политической системы, так как нет алтернативных политических моделей и решений и политические партии борятся реально лишь для того, чтобы войти в правительство и выполнять решения глубинного государства. Поэтому в странах с хорошо развитым глубинным государством нет ярких полических личностей, в политике доминирует посредственность, а политический класс деградирует.
5.) Силно восхваляемое разделение властей становится формальностью и на самом деле не существует, потому что все три ветки власти – законодательная, юридическая и испольнительная, подчиняются глубинному государству и по сути являются его составляющими. Эту ситуацию очень четко можно заметить в моем рассказе о Лейпциге, где мы видим, что как полиция и прокуратура (органы испольнительной власти), так как и суд (правосудие) прикрывают одно и тоже преступление, а законодательная власть создала най-лучшие законовые рамки для его совершения.
6.) Все вышеупомянутые последствия привели к безпрецедентной концентрации ресурсов и власти в руки глубинного государство, по суди к его абсолютной власти, которая уже уничтожила и гражданское общество, и демократию.
К сожалению, современное западное глубинное государство решило использовать свою абсолютную власть для двух асоциальных целей, которые я опишу ниже.
Первая из них – установление реальной диктатуры, чья основная цель – увековечение власти глубинного государства. У диктатуры есть две основные функции – сбор информации о недовольных режимом, а значит о потенциальных бунтовниках, и их репрессирование. Насчет первой функции, казанное Эдвардом Сноуденом (Edward Snowden) вполне достаточно. Добавлю лишь, что казанное им приводит к выводу, что благодаря техническому прогрессу, власти уже могут установливать недовольство и волю к сопротивлению еще на индивидуальном уровне, в то время как в прошлом они могли устанавливать их лишь на групповом (организационном) уровне. Несколько слов насчет репрессивной функции. Новое в них – социальным репрессиям могут уже подвергать не только государственных служащих, но и работающих в частном секторе – ведь в корпоратократии корпорация и государство это одно и тоже. Как уже знаете от моего блога, из-за моего сопротивления рабству меня два раза уволняли из самых больших застраховательных компаний Германии. Одним словом, набор репрессии уже практически неограничен. По сути глубинное государство может делать с людьми что хочет и современное рабство доказывает это. Другая новость в репрессиях – криминализация действий, которые по своей природе не являются преступлением. Пример того – криминализацию флиртования под названием сексуальное преследование. Смысл всего этого – чтобы можно репрессировать любого человека, что является основной предпосылкой массового террора.
Вторая асоциальная деятельность глубинного государства это его участие в доходоносных криминальных деятельностях, запрещенных законом и тем самым дающие ему монопольное положение в этих деятельностях. Речь идет в основном о торговли наркотиками, торговли женщинами и торговли оружием. Когда талибы пришли к власти в Афганистане, они запретили производство опиума и это является основная причина для их свержения – их правительство выразило готовность оказать польное содействие США в поиске террористов на территории страны, да и специфика Афганистана такова, что нельзи искать ответственность от правительства, если кто-нибудь прячестся в горах – в принципе правительство реально контролирует небольшую часть территоррии страны. Уже несколько лет после свержение талибов и прихода западной коалиции Афганистан поставлял 90% героина всего мира. Иначе я уже писал о полных наркотиками грузовиках в Германии, не оставляющих никаких сомнений, что собственикам этого груза не боятся органов правопорядка. По сути органы правопорядка оперативно организуют и контролируют все запрещенные законом криминальных деятельностей – и торговлю наркотиками, и торговлю женщинами и т.д. через созданную и контролируюмую ими организованную преступность, чьи основные фигуры являются агентами полиции. Все это я описал на примере торговли венгерками в Лейпциге, где мы видели, что Федеральная Криминальная Полиция, Полиция города Лейпцига, прокуратура Лейпцига, суд Лейпцига и Министерство правосудия провинции Саксонии защищают рабство, а менажер этой деятельности Йенс Коттке является информатором полиции.
Запрещенные законом криминальные деятельности, помимо их высокую доходоностность, не подлежат учета и их доход получается наличными, что делает их исключительно привлекательными во финансовом отношении и не случайно криминалные интерессы находят все большую поддержку в реально проводимой политике, как показал мой рассказ о сексуальном рабстве в Германии.
Нельзя забывать, что одно из ключевых понятий в Брюсселе, в институциях ЕС, является „два киллограма“. Это весь дипломатического чемоданчика, в котором находятся 2 миллиона евро в купюрах от 500 евро. В таких чемоданчиках представители стран-членов ЕС возвращают администрации ЕС значимую доль средств, которые союз отпускает своим членам. По сути таким образом деньги из бюджета ЕС попадают в карманах того, кого надо и затем основная доля из них идет в бюджет глубинного государства. Именно тотальная коррупция ЕС объясняет почему ни одна из экономических мер Брюсселя не является эффективной.
Другое основное преступление глубинного элита – развитие терроризма как инструмент сплашивания населения ради возможности лучше контролировать его и использования терроризма для введения дальнейших ограничений гражданских и политических свобод.
Болгарский эксперт по терроризму Христо Смоленов с основанием называет нынешную мировую элиту – что и есть элиту глубинного государства первертокрация, а я подчеркну лишь что судя по действиям этой элиты для нее понятие мораль не существует и она считает, что имеет право делать все, что в ее интересе без малейшего учета последствий для населения.
Наверно на Вас производит впечатление, что я все время пишу о глубинном государстве в единственном числе. Таким образом я обозначаю международную империю, составленную из глубинных государств, которая существует паралельно официальным государствам, только в ней международное сотрудничество гораздо более развито, чем на официальном уровне. Во главе этой империи стоит глубинное государство США и она включает западные союзники США и неоколонии из Восточной Европы. Если сомневаетесь в моет утверждении, вспомните об отличном взаимодействии швейцарских и немецких правоохранительных органов в моем случае, вспомните об измаме с несуществующем служителем швейцарской полиции Бийт Хумбел и учтите, что Швейцария не является членом ЕС и НАТО. Вспомните также об очень хорошем взаимодействии американских, шведских и британских властей по аресту Джулиана Ассанджа.
Глубинные государства Северной Америки и Европы уже глобализированы и представляют собой неформальной международной федеральной структурой.
Глубинное государство, как видно от написанного здесь, в целом не эффективно, оно не может конкурироваться с классическим государством и поэтому у него есть потребность глобализоваться, а значит уничтожить алтернативные формы государственного управления.
Уже можно сделать следующую основную характеристику глубинного государства: это неформальное, но вполне реальное государство корпоратократии, а значит государство корпораций и большого капитала, с изключительной концентрацией экономических, информационных и административных ресурсов, приведшая к абсолютной власти, которая систематично используется для нарушения законов и норм, включительно чтобы совершать тяжелые преступления как торговля людьми (по сути рабовладельство) и торговлю наркотиками, располагающее с полным капацитетом для тоталного слежения и подавления, который применяется все чаще и в более полным обеме, который принимает решения от имени официального, фасадного государства и по сути принял на себя реальное управление этого государства.
Очень важно по отношении политики подавления глубинного государства подчеркнуть, что в отличии от официальных государств, где это политика есть и всегда была реактивной, в смысле, что подавление использовалось лишь как ответ на какие – то события, то при глубинном государстве эта политика является проактивной и превантивной. По сути параллелно ухудшению экономического и социалного состояния населения ограничиваются права этого населения и его дрессируют подчиняться любым разпоряжениям властей и пандемия с КОВИД 19 является хорошим примером этого.
Сейчась сравните мою основную характеристику глубинного государства с уже приводимым в этом блоге определением фашизма 1935. Для Вашего удобства я повторю его здесь: „Открытая террористическая диктатура най-более реакционных, шовинистических и най-более империалистических елементов финансового капитала.“ Разве современное глубинное государство не выполняет это определение? Да, ест нюансы. Как правило фашизм в то время появлялся в условиях революционной ситуации как алтернатива и средство подавления революционного движения во имени сохранения власти большого капитала, а сейчась революционной ситуации на Западе нет, поэтому реальная диктатура глубинного государства не так открыта, но это вопрос лишь обстоятельств и политических потребностей. В тридцатых как социальная и финансовая база фашизма определили елементы финансового капитала (кстати, совсем правилно даже из-за того факта, что Гитлер стал рейхсканцлером после одной или двух встреч во вилле крупного келнского банкира Шредер, где он по-видимому принял на себя определенные обязательства) и это верно и к настоящему моменту, но эта база сегодня гораздо шире ввиду научно-технической революции и новых социальных условий. Например тогда никто бы и не подумал включить в базу фашизма фармацевтическую индустрию, в то время как сегодня в условиях сжатия платежоспособных потребителей ее продуктов эта индустрия, в частности Big Pharma, является двигателем введения медицинского фашизма. И если в прошлом эта индустрия предоставляла лишь средства для лечения больных сегодня эта индустрия имеет отношение к тому, что все больше и больше людей становятся болыными, чтобы интензивным способом увеличивать свой рынок.
К сожалению, горькая правда та, что глубинное государство и есть современное фашисткое государство. И если задуматься, при этом чудовищном неравеньстве в мире не может быть иначе. Горстка богачей, имеющих больше, чем всех остальных, не могут сохранить свою власть иначе, как через диктатуру. Чем больше увеличивается неравенство, тем больше диктатуры будет и это порочный круг, так как в то же время неравенство увеличивается благодаря диктатуры богачей.
Я всегда думал, что рабство венгерок и других женщин из Восточной Европы не изолированное явление и является началом порабощения всего населения и тоже и по этой причине я боролся против этого рабства. К сожалению, в последнее время эта тенденция приобретает четкие контуры.
Очень хорошей иллюстрацией написанного выше о глубинном государстве является рассказ покойного уже генерала Владимир Жухорай о встрече Дэвид Рокфеллер со советским Политбюро, состоявшаяся по его восспоминаниям в 1968 году на основе прослушанного ими записа встречи. На ней Рокфеллер выразил свою озабоченность опасностью термоядерной катастрофой, назвал ее как причину встречи и выразил свое желание в этой критической ситуации познакомиться с людьми, правящими второе государство мира. На вопрос почему американский президент призывает к войне с СССР, Рокфеллер ответил: „Господа, а что такое президент? Не хотите этого, будет другой. Вам нужно иметь дело с нами – деловыми людьми Америки. Если мы сегодня договоримся, завтра все американские газеты будут писать по другому.“ После комментара одного из присуствующих, что по рассказу Рокфеллер выходит, что американский президент лишь марионетка, последний решил прервать встречу, чтобы „не вести споры на глупые темы“ и сказал замечательные слова: „Я знаю, что такое диктатура пролетариата. Вы должны знать, что такое диктатура буржуазии.“
Рокфеллер был полностью прав – государство деловых людей, а значит глубинное государство, есть диктатура буржуазии, которая в кризисных ситуациях становится открытой и принимает на вооружение идеологию фашизма. Кстати, убийство президента Кеннеди и его расследование доказывают, что еще к тому времени в США были люди, сильнее президента, а значит глубинное государство там было полностью установено. По моему оно было польностью установлено еще в 1913 году, когда по сути Федералная Банковая Система США была приватизирована.
Закончу эту статью одним важным уточнением. На протяжении всей статьи и в характеристике глубинного государствая я использовал понятие „корпоратократия“, в то время как в определении тридцатых речь идет о „самых империалистических элементах финансового капитала“. В чем разница между понятиями „корпоратократия“ и „империализм“? Для ответа этого вопроса надо учесть возникновение понятия „корпоратократия“. Впервые ее использовал Джон Перкинс (John Perkins) в своей книге „Confessions of an Economic Hit Man“ (я бы перевел заглавие как „Признания одного экономического убийца“), где автор описывает все методы установления контроля над странами Третьего Мира со стороны Запада по указанию корпоратокрации – начиная с принуждением к вредным экономическим мерам и кончая с убийствами непослушных лидеров. По сути автор описывает методы, через которые Запад приводит и держит формально независимые государства Третьего мира ровно в такой зависимости, как и когда они были колониями, а значит речь идет о политике империализма, проводимая иными методами ввиду новых обстоятельств. Поэтому каждый, который прочел эту книгу, понимает, что корпоратократия и империализм – это одно и тоже, просто марксисткая терминология не очень знакома сегодня в США и в мире, да и империалисты слишком обижаются когда их называют империалистами и предпочитывают более нейтральное понятие „корпоратокрация“.
Как видите, все течет, все меняется, а судь остается та же.
Комментариев нет:
Отправить комментарий