Продолжать дальше!

И вот, я снова пишу после длинного перерыва, на этот раз из Канады.

Сейчась раскажу, что случилось со мной после публикации последней статьи.

Один давный друг писал мне, что моя голодовка станет лучшим подарком для торговцев людьми. В принципе я не думай совсем так, но я и до того размышлял в связи с одним важным обстоятельством. Время с планированного начала моей голодовки до дня заседания – 28 октября, было слишком короткое и я не сомневался, что не смотря на мое состояние меня сразу после моего неявления на заседание арестуют и я не смог перестать думать о той субстанции, которая может заставить любого человека говорить правду, в том числе дать полицейским криминалам пароль к моему блогу. Моя главная цель была как раз предотвратить стирания моего немецкого блога sexsklaverei.blogspot.com, который разобличает немецкую и другие западные криминальные диктатуры и я стал понимать, что моя голодовка не поможет мне решить эту проблему.

Появились и другие обстоятельства, которые я хочу упомянуть здесь. В статье „Реалии и репрессии моей жизни“ я уже писал, что рядом с судебным террором немецкие власти очень активно мешали мне заработать на жизнь. Здесь хочу быть более обстоятельственным. После моего приезда в Германию я обратился к одной болгарской компании здесь, на которую я удачно работал в Болгарии. Я ощутил желание совладелца, к которому я обратился, помочь мне – он несколько раз сам звонил мне идеями использовать свою сеть знакомств, чтобы помочь мне, но очевидно даже это сделать ему не разрешили.

К концу 2015 года я прошел удачно все экзамены и тесты для работы в группе Аллианц и получил позицию в структуре продаж. В формуляре для получения разрешения работать как страховой посредник был вопрос не являюсь ли я обвыняемым по какому-то уголовному делу. Когда мне из руководства сказали, что все это закончится наверно моим освобождение и я заметил, что даже Торгово-Промышленная Палата, которая определяет стандарты лицензирования страховой индустрии, не предоставляет разрешение только лицам, которые являются обвиняемыми лишь по закононарушениям с целью личного обогощения или предусматривают год или больше тюрьмы, я получил ответ, что этические стандарты Аллианца еще выше чем те у Торгово-Промышленной Палаты Германии. Группа Алианц работает сегодня очень активно во Восточной Европе и я надеюсь, что скоро этот концерн заплатит полуную цену за свои этические стандарты, в частности о своем сотрудничестве с купцами людьми. То же самое относится и к страховой компании HanseMerkur Krankenversicherung AG, чье руководство в 2010 году лишило меня постоянного дохода сразу после идентификации БКА.

Из 17 месяцев, которые я прожил в Германии, я получал доход только в течении трех из них. Да, я получил разрешение работать как страховой брокер, но только через пять месяцев после подачи моих документов. Не удивительно, что к начале лета 2016 года мои сбережения уже подходили к концу. Заработать быстро достаточно денег на жизнь как страховой брокер, если речь идет о новичке, иностранце и обвиняемым, было невозможно. Я решил использовать свой статус самонанятого в Германии гражданина страны ЕС, чтобы кандидатствовать за финасовую поддержку, которая мне полагается. Пришлось узнать, что криминальная диктатура Германии действительно тоталитарна. От меня стали требовать документы, которые я мог получить только в Болгарии и тем самым выполнить мечта немецких рабовладельцев – попасть в руки болгарской организованной преступности. /таких документов точьно не требовались от других кандидатов/. Хотя правила позваляют кандидатам имет одно жилье и сохранить его после получения помощи, меня стали уговаривать продать мой квартиру в Софии с аргументом, что конюнктура рынка в Софии была очень высока и даже показывали мне обьявления из болгарских газет. Мое кандидаствование кончилось отпущением лишь 109 евро месячно на протяжении четырех месяцев. Для больше мне надо быто привести требоваемые документы из Болгарии.

При этих обстоятельствах возвращение в Канаду было единственное решение для меня. Когда я покинул Германию 21 октября 2016 года, у меня было несколько сотень евро на счете и около 200 евро на автобус в Париж и на общежитии там. Билет на самолет я купил в Париже своей канадской кредитной картой.

Уже вечером 25 октября 2016 года, день после моего приезда в Канаду, я послал по электронной почте письмо Районному Суду в Лейпциге, в котором я известил Суд, что находился в Канаде и по этой причине не мог присуствовать на заседании 28 октября. Свое возвращение в Канаду я объяснил отсуствием средств на проживание в Германии и в подтверждении послал вместе с письмом извлечение из моего банковского счета и решение о предоставлении мне 109 евро в месяц.

Должен подчеркнуть, что из-за бесцеремонности немецкой криманальной диктатуры мне пришлось быть очень предосторожным при моем отьезде. На случай, что со мною произошло самое плохое я принял очень трудное, но по моему единственно правильное решение лишиться доступа к моему немецкому блогу sexsklaverei.blogspot.com, что привезло к недавному появлению моего нового немецкого блога – Neokolonialismus und Sklaverei (neokolonialismus.blogspot.com), в переводе на русском „Неоколониализм и рабство“. Новый блог является не только дубликатом, но и продолжением блога sexsklaverei.blogspot.com, в котором я попытаюсь уделить больше внимания социально-политическим корням современного рабство, о чем говорит само заглавие блога.

17 октября, дни до моего отьезда, я потребовал доказательственные средства от Районного Суда Лейпцига, включая приглашение в качестве свидетелей уже известных Вам полицейских Дитмар Шмидт, Ралф Оберндьорфер и Мартин Кийтман, а также сводника и полицейского информанта Йенс Котьке, прокурора из провинциальной прокуратуры Дрездена Клаус Флейшман и „Лили“.

По немецкому уголовно-процессуальному кодексу суд обязан уведомить защиту подсудимого /а в моем случае это я/ своевременно о приглашенных им свидетелей, чтобы та имела время подготовить свои вопросы к свидетелям. Суд узнал о моем отсуствии от заседания не раньше утра 26 октября, когда уведомление суда должно было быть либо в моем почтовом ящике либо на пути к ним, так как заседание дольжно было состояться 28 октября. В Канаде, уже в ноябре, меня уведомили, что никакой корреспонденции от Районного Суда Лейпцига нет в моем ящике. Значит Районный Суд Лейпцига лишил меня и основного права подсудимого допрашивать свидетелей обвинения, признанное в статье 6, член 3 Европейской Конвенции прав человека. У меня уже не было сомнения, что судебьное заседание 28 октября было задумано как  формальность правного террора немецкой юстиции.

Конечно, вся вышеупомянутая корреспонденция с Судом, за исключением извлечения моего банковского счета и решение об ограниченной финансовой помощи, я опубликовал на своем новом немецком блоге.

В декабре Районный Суд Лейпцига потребовал от меня предоставить свой новый адресс проживания. Так как тогда у меня еще не было постоянного адресса /две недели позже я переехал на постоянное место проживания/ я уведомлил суд об этом и ввиду многочисленных нарушений моих прав заявил, что вся дальнейшая корреспонденция с судом будет идти только через канадские власти, которые ввиду моей регистрации будут знать место моего проживания.

По этой причине мне неизвестно дальнейшее развитие судебного процесса против меня.

В любом случае для меня сейчась самое важное – продолжить разобличение современных криминальных диктатур, притающихся под масками либеральных демократий и ценностей и этим я буда здесь дальше заниматься.

Свидетельство судебного произвола и террора

На днях я получил почту от Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). В нем я не нашел никакого ответа на свой просьбу, а форму жалобы о начатии судебного дела с указаниями об ее запольнении. В сопроводительном письме на моем имени был лишь ссылочный номер для жалобы. Так как я знал, что суд принимает дела к рассмотрению лишь после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, я позвонил в суд для выяснения ситуации. После того, как я объяснил свой ситуацию и суть моего письма к ЕСПЧ, дама на телефона мне сказала, что у моей жалобы не будет никакого шанса. Значит ЕСПЧ предпочел делать так, как будто не понял суть моего обращения к ним, чем ответить прямо на мою просьбу о мониторинге. По-видимому Ахмеду Чатаеву, на совести которого похоже в Стамбуле остались 44 человеческих жизнь, повезло больше, чем секс-рабыням и мне, потому что его преследовали „плохие“ российские власти, в том время как секс-рабыни страдают из-за „добрых“ немецких и других западных властей, а меня карает „доброе“ немецкое правосудие. Кажется, для ЕСПЧ политическая корректность важнее чем права человека.

Так или иначе я понял, что никакой суд не исправит нарушения Районного Суда Лейпцига против меня. К тому я не мог подценить опасность подделки актов моего дела – и из-за того, что из-за ненадеждного обращения с документами была возможность для этого, и из-за того, что в январе этого года мне сказали, что заседание будет в апреле, а после того, как я попросил подтверждение о получении моих документов, заседание сразу было отложено на период „не раньше августа – сентября 2016 года (прокурор требовал провести заседание суда еще в сентябре 2015 года). В этой ситуации мне осталось лишь одно – публиковать все документы дела, имеющие прямое отношение к его содержанию, что я и сделал в своем немецком блоге sexsklaverei.blogspot.com. Это лучший способ, который я нашел, чтобы изобличить произвол и судебный террор в деле против меня.

Я писал, что если опубликованные документы кажутся кому-либо слышком абсурдными, чтобы быть подлинными, он или она должны учесть § 353 d N 3 Уголовного Кодекса Германии. Статья предусматривает до одного года лишения свободы для того, который сделает достоянием общественности документыкакого-то дела до его окончания. Да, публикование после окончания дела не запрещено, но разве думаете, что осужденный сможет публиковать что-то? Как я уже писал, немецкий законодатель создал идеальные условия для судебного террора и немецкие полицейские и магистраты могут делать и писать что им угодно, чтобы упражнять террор над диссидентами. В принципе меня это статья не должна затративать так как процесс против меня противозаконен, но магистраты ее применили бы всегда ради собственной безопасности.

Я опубликоваль наличные в досье документы к 13 сентябрю 2016 года – день моего последнего визита в Районный Суд Лейпцига.

По понятным причинам я стер личные данные участвующих частных лиц за исключением мобильного номера „Лили“ - потому что он уже опубликован в ее эсэмэске ко мне и потому что я хотел дать своим читателям доказательство о том, что эсэмэс был послан мне как раз из ее телефона.

Отсуствие многих страниц я объяснил тем, что многие документы, включая мои три статьи и протоколы допросов содержались в досье в двух, а в некоторых случаях в трех екземплярах – по-видимому хотели емпирически создать впечатление, что проведено настоящее расследования, а не подделка такогого.

Я попросил своих читателей осмотреть переданные суду мною документы и подумать что на них гарантирует, что они являются составной частью досья. Я лично не нахожу ничего такого.

Я их также попросил подумать, если забрать из досья эти документы, смогут ли они узнать о чем шла речь в моей защите. В этой связи я им посоветовал поискать какие-то комментарии со стороны судьи и прокурора к моим документам или какие-то их действия в ответе на мои защитные тезы. Дело в том, что таковых вообще нет – без моих защитных заявлений никто никогда бы не понял, о чем в моей защите вообще шла речь. Судья польностью проигнорировала мои защитные заявления.

Я объяснил коротко и стратегию моей защиты: на основании многих закононарушений на этапе расследования, в основном на отсуствии расследования о торговли людьми и на участии в расследовании против меня полицейских, которых я до этого обвинил в моем блоге в попутительстве торговли людьми, я потребовал признание процесса противозаконным и его прекращение. Мои заявления, из-за которых меня судят, сделаны в связи с торговлью с людьми и только после расследования о такой торговли, а значит после установления имела ли место торговля людьми в Лейпциге или нет, стоит их обсуждать. Я комментировал некоторые связанные с ними недоразумения, но их содержание я не дотрагивалься.

Я также опубликовал свою жалобу 22 декабря 2011 года, а также мой факс ЕСПЧ и его сопроводительное письмо.

Так я дал читателям своего немецкого блога документированный просмотр одного судебного процесса с предопределенным краем, в котором обвинение построено польностью на ложных утверждениях, существунную часть которых обвиняемый успел доказать как ложь, а другую часть при наличии соблюдения закона легко доказать, а суд не смотря на это в основном заботиться о том, осудить обвиняемого и вынудить его стерть свой блог, не давая оснований для обвинений судьи в уклонении от правосудия.

Не смотря на то, что произойдет со мною, опубликованные в моем блоге документы досье моего дела останутся как свидетельство и доказательство о судебном произволе и терроре в пользу торговли людьми и организованной преступности, проводимы органами порядка и правосудия криминальной диктатуры, известной как „правовое“ государство Федеральная Республика Германии.

Свобода прессы в рабовладельческом государстве

Когда в начале 2010 года я планировал свои действия, мне казалось, что собирание информации по разоблачению действий немецких властей в пользу современного рабства являлось основным, чуть ли не единственным препятствием на моем пути. На самом деле я легко преодолел это препятствие, в то время как предоставление моей информации общественности оказалось невыполнимым делом.

 

Сразу после моего прибытия в Канаду в конце июня 2010 года я занялся поиском СМИ, которое публиковало бы или распространило бы мою информацию. Я выбрал СМИ, которые по каким-то важным вопросам заняли свой специфическую позицию. Скажу лишь, что речь идет в основном о СМИ из Швеции, Норвегии, Ирландии и Канады. С изключением одного из них все они не проявили никакого интереса к моей информации, даже не ставь спрашивать о ее подлинности. Исключением был редактор одной канадской газеты, который, как вышло позже, хотель отнять у меня информацию – он вернул мне мою палку с информацией лишь после того, как я ему продемострировал, что у меня есть другие носители тот же самой информации. Во всех остальных случаях я даже не получал ответы на свои писменные обращения. Поэтому я как правило звонил, лишь чтобы услышать короткий ответ, что нет интереса к моему типу информации, не смотря на то, что я не требовал никаких денег.

 

Когда я понял безполезность своего поиска, я поменял стратегию и стал искать подходящего журналиста в надежде, что тот лучше меня будет знать, где можно публиковать мой материал. Так как я не хотел сразу предоставить всю свою информацию, я ориентировался на расследоющих журналистов. Снова выделил тех, кто уже публиковали какие-то неприятные для каких-то силных людей или кругов информации и начал поиск. И снова потерпел неудачу. Единственный интерес, который я заметил, был к моей персоне. „Кто ты?“ удивленно спросил меня один известный журналист, имея ввиду не мое имя, а кто стоит за мной. Я вспоминаю очень четко об одной юной, но уже награжденной шведской журналистке. Когда я позвонил ей, она удивленно спросила меня, откуда я знал, что она занимается как раз с темой торговли женщинами. Вышло, что только два дня до этого она получила от одной из самых больших швеских электронных СМИ задачу подготовить материал на теме. Это единственный журналист, которая познакомилась с частью моей информации. Она обещала предоставить мою информацию своему поручителю и скоро после этого информировала меня, что вылетает в какую-ту африканскую страну собирать информацию о торговли женщинами.

 

С тем же успехом я связался и с одним из больших имен немецкой расследующей журналистики. Одна немецкая медийная персона пригласила меня на разговор, но я установил, что целью разговора была убедить меня остановить мою деятельность, потому что власти предпримут нужные действия в подходящем моменте. После того, как я продемонстрировал, что я продожаю свою деятельность, это личность прекратила со мной любые контакты – по видимому по приказу „сверха“. Своеобразное свидетельство презрения немецких управляющих к свободе прессы я получил значительно позже, когда в 2013 году портал forum-msk.org публиковал мою первую статью о современном рабстве в Германии. День после публикации доступ к порталу был временно закрыт. Вышло, что немецкая фирма, которая поставляла доступ портала к интернете, прервала услугу своему клиенту.

 

Я познакомил Вас уже с мнением знакомого мне болгарского журналиста, что писать о современном рабстве в Болгарии не положено.

 

Мой личный опыт раскрывает, что правда о рабстве и особенно об участии в нем государственных институций из стран „демократического сообщества“ является запрещенной темой для западных СМИ. Запрет писать объективно о современном рабстве является признаком реального отсуствия свободы и независимости этих СМИ. Этот вывод подтверждает книга журналиста Удо Улфкотте „Купленные Журналисты“. (Udo Ulfkotte, “Gekaufte Journalisten”). Одна независимая пресса никогда не начала бы истеричную кампанию по поводу 55 убитых в сражениях албанских боевиков о геноциде косовских албанцев для целей подстрекательства войны и бомбардировок 1999 и не замечать гибели минимум 48 заживо сгоревших мирных демонстрантов в Одессе, даже не настаивая на установление личностей убийц, так как без сомнения это палачи нацисткой хунты на Украйне. Или промолчав о бушующей в ее стране торговли людьми, в основном женщинами, постоянно писать о массовых изнасилованиях немецких женщин советскими солдатами в 1945 году и возмущаться по поводу опоздания нескольких дней сталинского указа о запрете и подсудности всех преступлений против цивильного немецкого населения, забывая при том, что солдатам Вермахта никто не запрещал убивать и грабить на протяжении двух лет на оккупированных территориях Советского Союза. В то же время данные исторички Мириам Гепхардт в ее книге „Когда солдаты пришли“ (Miriam Gephardt, “Als Die Soldaten Kamen”) об изнасиловании около 285 000 немецких женщин западными союзниками, причем 190 000 из них американцами, воспринимаются этой прессой как сомнительная неожиданность. Эта пресса замолчивает и о большом преступлении западных союзников – о варварской бомбежке Дрездена, отнявщей жизни около 135 000 немецких бежанцев – в основном женщин и детей.

 

СМИ на Западе сегодня являются инструментами пропаганды, налаживания и оправдания политики и интересов верхушки. Этим они превратились в най-лучшем отражении лицемерия последней. Отсуствие свободы и независимости прессы является важным фактором процветания современного рабовладельчества.

 

Основной причиной установления контроля над СМИ со стороны верхушки является обстоятельство, что в эпохе интернета и изчезновения среднего класса СМИ все больше зависят от реклам крупного бизнеса, являющийся составной частью этой верхушки и все меньше – от своих читателей. К тому и поэтому собственность больших и влиятельных СМИ все больше концентрируется в руках нескольких магнатов в США 6 семьей, которые сами входят в верхушке. Остальные методы установления и поддержки контроля над прессой я раскрыл здесь в статье о Саксонской афере – финансовый нажим (банкротство Ганса Майзера), массовые расследования, насилие со стороны организованной преступности (журналисты Хайнц Фасбиндер и Петер Хорнстадт), часто комбинированное с расследованиями и подстрекательством социальной кассы – так как физическая и юридическая расправа с журналистами является слишком легким заниманием для преступников на государственной службе, они забавляются унижением своих жертв. Вся эта позорная ситуация в Германии не помешала канцлерше Ангела Меркель пытаться дать урок по свободе прессы венгерскому премиеру Виктор Орбан. Поводом для этого стали обыски в редакциях нескольких венгерских газет, подготовляющие венгерскую „весну“. Орбан не может использовать вышеупомянутые методы немецкой верхушки, так как эти газеты финансируются американцами и организованная преступность во Венгрии, как и в остальных восточноевропейских стран, контролируется теми американцами.

 

Когда Дитмар Шмидт из БКА передал мне свое и своих руководителей желание, чтобы я быстрее покинул Германию, я подумал, что эти люди не знали слова главного героя американского фильма „Крестной Отец“, что друзей надо держать близко к себе, а враги – еще ближе. Сейчась я не уверен в этом. Скорее, они знали очень хорошо об информационном занавесе, спущенном над современным рабством. Наверно имея в виду этот занавес Кристел Бископ из правозащитной организации Кобра в Лейпциге шутливо советовала мне установить корреспонденцию с человеком, сочувствующим жертвам рабства, и делиться с ним свое возмущение от совершенных преступлений. Но все эти люди забыли хорошую старую немецкую пословицу „Где есть воля, там есть и выход“. После того как я понял, что я не смогу найти ни подходящего СМИ, ни подходящего журналиста – потому что их запросто нет и быть не может, я решил самому создать подходящие СМИ и по мере своих сил быть подходящим журналистом и так пришли на свет сначала мой немецкий блог sexsklaverei.blogspot.com, потом  sexslavery.blogspot.com и этот блог, за ознакомление с которым я Вас благодарю.