Дискретный нацизм Четвертого Рейха Часть Третья: Внешняя политика в Холодной Войне и большой реванш

Внешняя политика нового немецкого государства не менее показателна об его нацисткой сущности. В первые годы она была ориентирована на интеграцию страны в западную союзническую систему и привела к частичному перевооружению ФРГ и к членстве в Западноевропейском Союзе и в НАТО. Эта политика не имело ничего общего с интересами населения и не случайно Конрад Аденауер получил от оппозиции прозвище „Канцлером Запада“, которое иллюстрирует подчинение немецкой внешней политики того времени интерессам западных союзников. Во-первых, участие страны в новых международных конфликтах и напряжениях было очень непопулярно в стране, только что разрушенная войной, и во-вторых, цена западной интеграции была очень велика, а именно разделение Германии на две отдельные и противостоящие друг другу государства. В 1952 году Сталин сделал предложение принять объединение Германии в тогдашних границах и на основании „свободных выборов“, если Федеральная Республика откажется от западной интеграции и ограничится чисто оборонительной собственной армией. Западные союзники даже не осмелились отклонить прямо это предложение, они просто ставили условия для его принятия, которых СССР не мог принять.

Эта ситуация объясняет, почему перевооружение Германии и западная интеграция стали основной темой противостояния маскированных как демократы нацистов и настоящей левой оппозиции. Проблема была решена по известой формуле Бисмарка „кнута и пряника“. „Кнут“ была политика террора, которую я описал в прежной статье. „Пряником“ стал подьем экономики (и тем самым жизненного уровня населения), известный как „западногерманское экономическое чудо“. Чудес нет, „пряник“ достали западные покровители Четвертого Рейха и этим я имею ввиду „план Маршала“ и предоставление доступа к сырью и к лучшим экспортным рынкам.

Особое внимание заслуживает Новая Восточная Политика Четвертого Рейха. До сегодняшняго дня и без исключения, включая и в России, эту политику обозначают так, как ее представляли ее отцы – здесь я имею ввиду прежде всего Егон Бар и Вилли  Брандт – как политика разрядки и нормализации отношений (сближения и сотрудничества) с восточноевропейскими государствами и в основном с ГДР и с СССР, которая основывалась на право существования обеих общественных систем и их равенства, а значить на теории конвергенции, сформулирована Егоном Баром как  „изменение через сближение“.

В действительности настоящая цель этой политики – в условиях развития кризиса мировой социалистической системы использовать сближение и сотрудничество с Восточным блоком для дестабилизации и разрушения его политической системы. Она основана на понимании, что лишь на основе противостояния нельзя победить систему социализма. Вторая Мировая Война и война в Корее показали, что способность этой системы к мобилизации ресурсов на много превосходит капацитет Запада. Должен подчеркнуть, что Новая Восточная Политика более чем удачно добилась своей цели.   

Чтобы понять суть этой политики, надо учесть обстоятельства, при которых она сформулирана и осуществлена. В середине 50-ых практически была свергнута установленная в конце 30-ых годов хозяйственная модель Советского Союза. В основе этой модели стояли принципы максимального увеличения обьема производства и максимального снижения издержек производства. Ассортимент продукции определялся Госпланом. Таким образом каждое предприятие являлось неотменной частью хозяйственной системы страны. Задача его руководства состоялась в основном в обеспечении еффективности его функционирования. Для этого была внедрена и обхватная система стимулирования труда, основанная на личном вкладе, а не на занимаемой позиции, и доступна любому члену коллектива. Так как плановое хозяйство не было в состоянии обеспечить постоянно возростающий спрос населения, около 6% валового националного продукта приходило от частного сектора, который на практике производил около 40% товаров быта. Этот частный сектор состоял из артелей, в которых все работающие являлись и совладельцами. Таким образом не смотря на наличие частного сектора, эксплуатация человека человеком в СССР при Сталине была полностью устранена. Эта хозяйственная модель привела к экономическому и технологтическому подьему СССР и к всем основным достижениям страны, включая атомную енергию и покорение космоса.

Новая модель была официально названа моделью хозрасчета (рентабильности), но она осталась в истории как  „хозяйство затрат“ и „уравниловки“. Эта модель ставила в основу хозяйственной деятельности максимальное увеличение прибылности предприятий. Государственным предприятиям разрешили сами определят ассортимент своей продукции и услуг. Частные предприятия – артели, были либо закриты, либо национализированы. Основной проблемой новой модели была та, что в отсуствии внутренного рынка (особенно после закрытия частного сектора) рентабильность можно было определить лишь как процент производственных затрат, что подбудило руководителей предприятий увеличивать затрат и таким образом увеличивать прибыль. Интерес к повышению затрат привел к полной незаинтересованности в технологическом развитии. Самоопределение ассортимента продукции и ликвидирование частного сектора привели к товарному дефициту и к коррупции, которые супутствували СССР до его гибели. Наименование  „система уравниловки“ отражает снятие системы стимулирования личного вклада трудящихся. Стимулирование труда стало доступно лишь руководителям, а доходы остальных определялись лишь их должностью без значения как они выполняют свои обязанности. Как раз эта хозяйсвенная система остановила экономический подьем Советского Союза и привела к последующей экономической разрухе.

Параллельно с этим в 1956 году, на 20 съезде КПСС Хрушчев и его соратники в их стремлении уладить личные счета со Сталином вышли с тотальной критикой правления страны за время его нахождения у власти. Вместо того, чтобы сделать обстойный анализ событий и процессов Сталинской эпохи и выявить как ошибки и преступления (репрессалии), так и достижения и все положительное, они представили управление страны за весь период после Гражданской войны как совокупность ошибок, репрессалий и преступлений, причем данные о жертвах были значительно завишены. Все репрессалий и преступлений они приписали Сталину, хотя они сами активно участвовали в них. Не смотря на усилия Хрушчева уничтожить всю документацию о своем участии в репрессалиях, сохранена его корреспонденция со Сталиным,  в которой на ответ его просьбы увеличить квоту для казней в Украйне, где он в то время правил как первый секретар Коммунистической партии, тот написал четкую резолюцию: „Уймись, дурак!“.

Тотальное отрицание Сталинской эпохи, в результате которой от отсталой страны страна превратилась в мировую силу в военной, политической, экономической и технологической областях привело к идеологическому кризису коммунизма и к расколу международного коммунистического движения. Возникновение и развитие экономического и идеологического кризисов сделали возникновение политического кризиса вопросом лишь времени. К тому же на Западе быстро поняли, что новые руководители на Востоке не имели способности решить возникшие проблемы.

Междувременно в 50-ых Западный Берлин превратили в люксозную витрину Запада, которая приманивала все больше граждан ГДР и в конце десетилетия утечка специалистов и квалифицированной рабочей силы стали проблемой для Восточной Германии. Воздвинутая в августе 1961 года Берлинская стена для меня является типично немецким решением специфической немецкой проблемы, которое в политическом отношении было очень дорого и которое могло служить лишь как временное вынужденное решение, но к сожалению осталось единственным и постоянным „решением“ проблемы до самого падения Берлинской стены. 

Значит, в 1963 году Егон Бар и более умные немецкие политики уже понимали, что сейчась, когда была стена и кризис во Восточном блоке уже начался, они должны были перепрыгнуть стену, чтобы повлиять на события и конкретно обеспечить и ускорить развал социалистической системы. „Перепрыгнуть“ стену они могли лишь если не как друзья, то как ценные и надеждные партнеры, предлагающие заманчивые решения для возникших экономических проблем. Для тех из Вас, которые думают, что на возникновение Новой Восточной Политики повлиял Карибский кризис, отмечу, что в 60-ых годах вопросы войны и мира находились в руках лишь двух государств – США и СССР.

Замечательно то, что эта политика стала проводится в 1969 году, значит год или даже месяцы после подавления Пражской Весны. Пражская Весна была результатом и проявлением нововозникшего политического кризиса на Востоке и обнаружила проблемы, которые должны были найти решения. Руководители восточного блока (за исключением Николае Чаушеску) приняли решение подавить Пражскую Весну, так как они не только не хотели, но и не могли найти решения проблем и к тому боялись, что требования реформ могут перейти и в их страны и подорвать их собственную власть. Обосновка военной интервенции – что в 1968 году в Чехословакии речь шла о контрареволюции, полностью необоснована и ошибочна. Согласно одного допроса в июле 1968 года 89% населения страны высказалось за сохранение социализма. После подавления Пражской Весны около 500 000 чехословацких коммунистов были исключены из партии. Сам Запад использовал события лишь для пропагандных целей, так как никто там не собирался реформировать, а значит укреплять социализм. По сути Пражская Весна есть попытка одной из самых культурных, интеллигентных и передовых наций мира поставить дело социализма в руки народа (под руководством Коммунистической партии) и вернуть этот социализм на службу народа, что и есть его суть и предназначение. Ее подавление предопределило и сделало неизбежной дальнейшую гибель неспособной к любому реформированию и развитию социалистической системы.

Для этого повестования важно то, что чехословацкие события четко показали, что уже начался политический кризис социалистической системы, а значит пришел подходящий момент для проведения Новой Восточной Политики. После подписания двусторонных договоров (типа договоров о неприменении силы) последовали экономические споразумения и потребности Востока в западных технологиях и в импорте соответственного оборудования стали насыщаться. В первой половине 70-ых американцы тоже участвовали в процессе разрядки в результате чего двумя суперсилами были подписаны ряд договоров о разоружении. Политика разрядки нашла свою кульминацию в подписании Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе в августе 1975 года.

Заключительный акт имеет фундаментальное значение для понимания Новой Восточной Политики и здесь я остановлюсь на нем подробнее. По сути это не международно-правовой договор, а самообязываящая декларация всех 35 государств-участников в Совещании (включая США и Канаду). Он состоит из четырех разделов, из которых трое имеют основополагающее значение. Первый раздел называется „Вопросы безопасности Европы“ и содержит 10 руководящих принципов, среди которых воздержание от применения или угрозы силой, нерушимость границ европейских государств, территориальная целость, невмешательство во внутренние дела, уважение прав человека и основных свобод, и документ о мерах по укреплению доверия. Второй раздел относился к сотрудничеству в экономике, науке, технике и окружающей среды. Четвертый раздел сформулировал принципы сотрудничества в гуманиторной и культурной областях и предусмотривал развитие человеческих контактов (имелись ввиду контакты и регулярные встречи между людьми, воссоединение семей, заключение браков, поездки по личным и гуманитарным причинам, встречи молодежи, улучшение разпространия информации и доступа людей к ней, улучшение условий труда журналистов, сотрудничество и обмен в сфере образования.   

Хочу прокомментировать главу седмую „Уважать свободу совести, религии и убеждений всех“ первого раздела Акта. Как заголовок этой главы так и сам ее текст говорят одназначно, что Заключительный Акт содержит западную интерпретацию прав человека, значит права индивида и польностью исключил восточную интерпретацию этих прав, а значит социальные права человека. Когда идет речь об индивидуальных правах человека нельзя забывать, что на Западе значительная часть насилия государства и властимеющих совершает Организованная Преступность, в то время как на Востоке такой не было и не могло быть. К тому социальные репрессалии как уволнения из частного сектора в принципе не являются ответственностью государства, в то время как на Востоке с малыми исключениями все были заняты в общественном секторе, а сама система ограничивала значительно применение социальных репрессалий. В седьмой главе уделялось особое внимание прав меньшинствам. Здесь надо учесть, что границы в Западной Европе старее чем границы во Восточной Европе и к моменту подписания Заключительного Акта западные страны либо не имели меньшинств, либо отношения с этими меньшинствами были давно регулированы. Почти все восточноевропейские страны пережили в двадцатом столетии значимые перемены своих границ и почти везде были етнические меньшинства, причем в ряду случаев речь шла и о религиозных меньшинствах, включая и мюсюлманских.   

Если седьмая глава первого раздела дала основания вмешательства Запада на Востоке, то четвертый раздел указал на каналы этого влияния. Заключительный Акт остает до сегодняшнего дня настоящим шедьовром применения „мягкой силы“ и самое четкое свидетельство ее влияния. После подписания этого документа развал социолистической системы стал вопросом лишь времени. На протяжении десятилетий Запад был вынужден, чтобы противостоять коммунизму, поддерживать социальное государство, увеличивать доходы населения и по крайней мере формально и в своих собственных странах респектировать права человека. Все это перестало после подписания Хельсинского Акта. Не зря как раз в 1975 году вышла книга Самюела Хънтингтона „Кризис демократии“, в которой он утверждает, что избыток демократии, который якобы имел место на Западе, опасен для него. Не случайно и что как раз со середины 70ых реальные доходы населения Запада перестали расти.

Заключительный Акт Хельсинки представяет в то же время и шедьовром двойного морала и лицемерия. Не только потому что те, которые в 70ых выступали за защиту человеческих прав, сегодня правят и наживаются на торговлю людьми. В начале 50 ых западногерманские власти делали все возможное, чтобы предотвращать встречи молодежи из двух германских государств. Для первой общегерманской встречи в 1950 году западногерманским участникам (около 10 000 людей) пришлось тайно перейти в Восточную Германию. При их возвращении недалеко от города Любека власти отказали им въезд в Западную Германию под предлогом мнимой опасности епидемии и необходимости пройти медосмотр и конечно дать свои личные данные. Молодые люди из-за страха об их рабочих местах отказали пройти осмотр и провели два дня на восточной стране границы, пока под давлением общественности власти не согласились пропустить их в ФРГ без каких-нибудь формальностей. То, за что нацисты в 1950 году преследовали людей, они, когда  25 лет позже почувствовали себя сильнее, требовали от восточных стран. Почти 30 лет после победы Запада в Холодной Войне стоит вопрос, есть ли еще принципы Заключительного Акта, которые Запад еще не нарушил и сколько из этих принципов он нарушил  своей политикой лишь на разрушение Югославии.

Руководители восточного блока, которые все больше рассчитывали на внос западных технологий и по сути их экономики стали зависимыми этим вносом, по видимому думали, что одним подписанием документа они обеспечили будущие технологические потребности своих экономик. Но скоро они поняли, что экономическое и технологическое сотрудничество со Западом зависит от сотрудничества в гуманитарной сфере. Средства массовой информации, тайные службы, „независимые неправительственные организации“ - вся западная машина была задвижена для дестабилизации Востока. Скоро в почти всех восточноевропейских странах возникли диссидентские движения как „Харта 77“ в Чехословакии и „Солидарность“ в Польше. С исключением Польши все эти движения несмотря на поддержку Запада и в результат слабой поддержки населением были слишком слабыми, чтобы вызвать разпад социалистической системы. Такого разпада снизу, включая и в Польше, нельзя было ожидать. В этой ситуации Запад предпринял новое разпределение труда. В то время как англосаксы в целях измотания восточного блока приняли курс на конфронтацию, Четвертый рейх продолжил свою восточную политику сотрудничества и даже поставил начало снабжения русским газом. Это снабжение с дешевым газом сделало его экономику еще более конкурентоспособной, в то время как СССР смог зарабатывать твердую валюту, на которую мог и дальше покупать технологии и оборудование, но сейчась уже в основном из стран как ФРГ, Австрию и Италию. Но газовая торговля, как и торговля русской нефтью, сыграла и одну очень важную геополитическую роль, которая до сих пор не упоминается. Эти торговли не просто коррумпировали, но через них Запад запросто купил советскую хозяйственную номенклатуру, имевшая отношение к экспорту сыря. Не случайно после развала социализьма ключевые посты в РФ заняли представители как раз этой номенклатуры. Взятки, коррупция и обогащение элиты уже входили в жизнь советской элиты в начале 80ых годов. Но эта торговля позволяла одного до сих пор несуществующего размера взяток – и из-за большой стоимости сделок и из-за их экспортного характера, который позволял открытие банковских счетов на Западе, что устраняло любые ограничения на размер взяток. Это не могло бы продолжить дольго, без включения, а значит покупки, структур КГБ, следивших за соответствующих отраслей. Замечательно то, что „реформаторы“ как Анатолий Чубайс и сам Михаил Горбачов были выдвинуты бывшим долголетним шефом КГБ Юрий Андропов.  

По сути, еще до вступления Горбачова во главе КПСС в Советском Союзе уже существовала очень богатая прослойка влиятельных людей, которые хотели ликвидировать социализм, чтобы легализировать свои богатства и приватизировать управляемые ими государственные активы. Как раз эта прослойка стала движущей силой перестройки и последовавшего ее развала социализма, а за ним и из-за него – самого СССР, так как СССР не мог существовать иначе как социалистическое государство. Развал социализма и восточного блока является не революцией, а скорее всего контрараволюцией сверху. Роль диссидентов в большинстве стран состояла в основном в том, чтобы обеспечить „новые политические лица“ для перемен (настоящие руководители событий предпочитали остаться в тени) и мобилизировать достаточно людей, чтобы те смогли заполнить некоторые центральные площади и тем самым создать впечатление о подлинно народных революциях. КГБ по указанию Горбачева использовала свою сеть и контакты во Восточной Европе, чтобы свергнуть бывших союзников СССР и продвинуть перемены, действая часто в сотрудничестве со западными тайными службами и в основном с ЦРУ. Вознаграждение для этого состоялось в том, что Новым Русским разрешили безпрепятственно ехать на Запад, чтобы открывать там банковские счета, депозировать в них награбленное в их стране и покупать недвижимости. В то время когда основную долю награбленного в России трансферировали на Запад (официально речь шла о 40 – 50 миллиардах в год) российское правительство на коленях просило Запад о предоставлении дорогих займов в размере лишь нескольких миллиардов долларов.

Я рассматриваю Новую Восточную Политику и ее вклад в развал социализма и СССР как большой реванш немецкого нацизма за поражение, которое  Третий Рейх потерпел от Советского Союза во Второй Мировой Войне. 

Причины гибели социалистической системы (развал СССР является лишь результатом развала социализма) находятся в самой этой системе, но через Заключительный Акт и свою политику разрядки и сотрудничества Запад предотвратил дальнейшее развитие социализма и ускорил его гибель.